Легитимизм — краеугольный камень монархической идеи.

(доклад на вечере-встрече с редакцией журнала «Трибуна русской мысли» «Монархия и престолонаследие» 20 ноября 2010 года в Международном фонде славянской письменности и культуры)

Закатов Александр Николаевич,
канд. ист. наук, доцент, член научного совета Российской Академии Наук (РАН)
по изучению и охране культурного и природного наследия; член Союза писателей России

Наиболее древнее из дошедших до нас произведений русской письменности, лежащее в основании не только литературы России, но и отечественной традиции богословия, философии, истории и,  в целом, социальных наук – «Слово о Законе и Благодати» св. Митрополита Киевского Иллариона. В этом есть нечто промыслительное. Проблема соотношения и взаимосвязи Закона и Благодати рассматривается под разными углами зрения во всем христианском мире на протяжении веков. Но именно в нашем Отечестве этот вопрос явился корневым. Из него, по сути дела, начало расти древо национальной культуры.

Богоявленная Благодать, пришедшая в мир с воплощением Спасителя, освободила людей от рабства и даровала им величайшую свободу. Однако эта Благодать не отменила Закон, не упразднила его, но «исполнила» [1]. Исполнила не только и не столько в современном значении «реализовала», а в изначальном смысле – наполнила Сутью, одухотворила.

Благодать и Закон существуют неслиянно и нераздельно, как Божественная и Человеческая природы во Христе. Закон без Благодати обращается в мертвое фарисейство, лишенное истинной любви. Но и Благодать невозможно стяжать, умаляя значение Закона или отвергая его. С духовной точки зрения ложное ощущение Благодати значительно опаснее, чем даже злоупотребление законничеством. Законники примитивны в своем убеждении, что Богу можно угодить исключительно тщательным соблюдением некоего набора правил. Но в них все же меньше дьявольской гордыни, чем в тех, кто мнит себя вправе судить обо всем, своевольно интерпретируя, а то и вовсе игнорируя Божественные и человеческие законы, не считаясь ни с какими авторитетами, вольно жонглируя вырванными из контекста цитатами и ставя себя и свое мнение выше учения Церкви, государевой власти и опыта предков.

В православном легитимизме гармония Закона и Благодати является Идеалом, стремление к которому позволяет постоянно улучшать окружающую нас действительность. Легитимизм – это не только и не столько политическая доктрина, но мировоззрение, а также образ и стиль жизни. Легитимизм не исчерпывается следованием тому или иному порядку престолонаследия и, тем более, не является приверженностью некоей застывшей системе законных установлений в противовес необходимости их постоянной корректировки. Легитимизм – это верность Закону в высшем смысле, Закону как «пределу, постановленному свободе воли или действий; неминучему началу, основанию; правилу, постановлению высшей власти» [2]. Напомню, что вплоть до XIX века в русском языке слово «закон» обозначало не только правовую норму и закон природы, но также было синонимом слова «вероисповедание» [3]. Этот факт как нельзя лучше иллюстрирует изначальное восприятие человечеством Закона в качестве совокупности правил, установленных Богом.

Без Благодати Закон закостеневает, перестает развиваться, умирает и начинает мертвить всё вокруг. Поэтому легитимисты ни в коем случае не против совершенствования и развития любого закона, напоения его новыми живительными соками. Наряду с этим мы твердо убеждены, что  наличие даже несовершенного закона, безусловно, лучше, чем отсутствие всякого закона. Все заблуждения и ереси, все революции и крамолы –  правые и левые, псевдорелигиозные и откровенно богоборческие, консервативные и модернистские –   рождаются и вырастают на гнилой почве пренебрежения к принципу законности и увлекают народы на тупиковые тропинки, уводящие с Царского пути.

Совершенствование законов необходимо, но оно возможно только при соблюдении, по крайней мере, трех незыблемых правил. Эти правила суть:

1. Преимущественное право толковать и применять законы и исключительное право изменять законы принадлежит только их (законов) правомочному источнику. В демократических системах – это большинство наделенных правом голоса; в Церкви – собор епископов при, как мы веруем и исповедуем, содействии Духа Святого; в монархической системе – глава царственной династии, законный Государь, сердце которого, по Слову Священного Писания,  «в руце Божией».

2. До тех пор, пока закон не изменен правомочным источником, он действует без всяких изъятий, даже если он кому-то кажется или действительно является устаревшим или несовершенным. Именно поэтому святитель Иоанн Шанхайский, считавший некоторые положения Закона о престолонаследии несоответствующими русской православной традиции, тем не менее, четко и твердо писал: «(…) никакие изменения или произвольные толкования не могут иметь места (выделено мной – А.З.), и исторический Российский закон, получивший своё начало вместе с началом объединения Руси, действителен в том виде, в каком находился в день страшного преступления — лишения законного Царя принадлежащей ему власти. Россия несёт и будет нести тяжелые последствия этого преступления, пока власть в ней не перейдет опять в руки того, кто Самим Промыслом сделан её объединяющим главою, опорою и хранителем её благосостояния. А таковым является старший по первородству член Царского рода (выделено мной – А.З.). Пренебрежение тем законом, который выработан собирателями Руси и осенён благословениями её святых заступников и святителей, было причиной многих печальных последствий, а в дальнейшем будет источником новых потрясений и волнений, ибо русский народ во все эпохи стремился к своему законному Царю, только под властью которого Русь всегда обретала успокоение и благоденствие» [4].

3. Либерализация или, наоборот, ужесточение законов возможны только в рамках того правового «магнитного поля», которое образует неизменный базовый Закон в данной области. Так, например, введение Императором Александром I в российское династическое законодательство понятия морганатического брака в 1820 года или возвращение к изначальному тексту Акта 1797 года, в котором это понятие отсутствовало (о возможности чего рассуждал святитель Иоанн (Максимович)), являясь тактическими мерами, не могут поколебать Духа и Буквы Утвержденной Грамоты 1613 года [5] и основ законного престолонаследия в рамках Династии. А вот самовольное заключение в ХХ веке рядом членов Российского Императорского Дома браков, в которые они вступили не только игнорируя законы Династии, но и принципиально попирая необходимость получения разрешения на брак от Главы Династии, подрывает базовые принципы династических Авторитета, Иерархии и Дисциплины [6].

Если данные правила, или хотя бы одно из них, нарушаются, вместо развития Закона мы получаем его извращение и ниспровержение.

Прошу прощения за это затянувшееся вступление. Но если мы, говоря  о легитимизме в целом и о конкретных законах, забудем о неких фундаментальных принципах и о Законе как таковом, любые наши  рассуждения окажутся основанными на песке.

Время, отведенное регламентом, не позволяет произвести здесь более подробный анализ различных определений и терминов и, тем более, планомерно и обстоятельно опровергнуть каждый из тезисов противников легитимного Российского Императорского Дома, выступающих на страницах «Трибуны русской мысли» и в рамках нашей сегодняшней встречи. Постараюсь быть максимально кратким и обратить внимание на главное.

Оговорюсь сразу, что меньше всего мне хотелось бы задеть кого-либо из присутствующих или озвучивать неприятные вещи. Но я категорически не согласен с высказанным уважаемым А.А. Бондаревым тезисом о том, что «дружба дороже истины» [7]. Дружба не во имя Истины, дружба, приносящая Истину себе в жертву, это не дружба, а тусовка (простите мне это жаргонное словечко), члены которой оправдывают любую глупость и подлость, совершенную в своем кругу, и в тоже время, готовы затравить любого, кто говорит правду, но к тусовке не принадлежит. Поэтому, считая всех присутствующих друзьями, будучи искренне благодарным  редакции журнала за то, что на этой подлинной трибуне русской мысли, без всяких кавычек, постепенно находится все больше места для легитимистов, я не могу не обратить внимания на заблуждения и ошибки, а иногда и очевидную недобросовестность, необъективность и предвзятость некоторых участников происходящего ныне обсуждения российского престолонаследия.

«Вопрос о престолонаследии – один из самых дискуссионных в монархической тематике» [8], — утверждает редакция «Трибуны русской мысли». С этим заявлением можно согласиться лишь с существенным уточнением – не «один из самых дискуссионных», а «сделанный одним из самых дискуссионных».

Когда в России, еще носящей название СССР, стало возможно открыто проявлять различные убеждения, оказалось, что монархическое сознание сохранилось в нашем народе, несмотря на десятилетия его вытравливания пропагандой и террором.  Соотечественники, лишенные достоверной информации о монархии и династии, не имеющие систематических представлений о сути монархического строя, тем не менее, подсознательно потянулись к принципу отеческой, исторически законной власти, проверенному тысячью лет дореволюционного бытия России. Возвращение из изгнания законного Главы  Династии, вокруг которого объединились бы убежденные сторонники монархии, даже без всяких политических акций с их стороны, могло повлечь за собой стихийные общенародные процессы, не входившие в планы могущественных политических сил внутри и вне Отечества. И возрождающемуся из пепла фениксу русского монархического самосознания была немедленно сделана ядовитая инъекция антилегитимизма.

В благородной борьбе, противники ищут друг у друга слабые места и стараются нанести по ним удар. Это бывает жестоко, даже бесчеловечно, но, все-таки, честно. В самом деле, если мы сами подставились, если обнажили тыл, если просмотрели брешь в своей обороне – на кого же пенять? И можно ли упрекать противоборствующую сторону, что она воспользовалась нашей собственной ошибкой?

Но есть иной вид борьбы. Ее методология другого рода. О чести тут уже не вспоминают. В этой борьбе не нужно особенно напрягать ум, стараться понять противника и победить его силой интеллекта и убежденности в своей правоте. Достаточно, образно говоря, «отравить колодцы». Борьба такого рода направлена не на слабые, а как раз на самые сильные точки в позиции другой стороны. Только разрушаются эти точки не за счет героизма и жертвенности, и даже не за счет стратегического и тактического расчета, а путем диверсии. Если использовать термины идеологической борьбы, то здесь имеет место попытка одержать победу не за счет пламенной и убедительной речи,  не за счет статьи или трактата с логично и последовательно изложенной позицией, а за счет дезинформации, клеветы и лжи, наносящей ущерб той или иной духовной либо общественной силе в народном сознании. В этом вся суть  черных пиар-технологий, отточенных в наше время с небывалым мастерством, рядящихся в самые неожиданные одежды.

Сила и право Священноначалия Церкви заключаются, прежде всего, не в обеспеченности духовенства, государственной поддержке, и даже не в благолепии храмов, а в апостольской преемственности, соответствии каноническому праву и в особенном попечении о защите истин Веры. Чтобы подорвать доверие к церковной иерархии,  недостаточно критиковать отдельных священнослужителей или даже отдельные действия всей земной церковной организации. Ее нужно обвинить в «антиканоничности» и «ереси». Это можно делать и с позиций обновленчества, и с позиций консерватизма.

Сила и право царской династии заключаются не в широте властных полномочий, не в пышных церемониалах и не в роскоши дворцов, а в наследственности, легитимности и заботе о сохранении монархического идеала Государства-Семьи. Чтобы дискредитировать династию, недостаточно критиковать ее глав и членов.  Нужно оспорить принцип наследственности, посеять сомнения в легитимности и обвинить государя в несоответствии неким идеальным представлениям о том, каким должен быть монарх. Это можно делать и с позиций республиканизма, и с позиций «ультрамонархизма».

Единение монархистов вокруг законного государя на основе легитимизма стало бы если еще и не залогом восстановления монархии, то, во всяком случае, гарантией влиятельности традиционализма и необходимости считаться с силами, отстаивающими ценности многовековой и уникальной российской цивилизации. Тем, кого это не устраивало, нужно было, во что бы то ни стало, разрушить символ и стержень возможного единения. Раз его не удалось в свое время истребить физически, его начали уничтожать морально, применяя приемы, отработанные когда-то в эмиграции и дополняя их новыми «достижениями прогресса». Главной целью в этой политтехнологии – убедить соотечественников, что никакого государя нет и уже не может быть, пока мы не переплывем горизонт (…), простите, пока не созовем Земский Собор.

А раз государя нет, то монархическое движение моментально атомизируется и становится броуновским, совершенно безопасным для тех, кто насаждает Новый Мировой Порядок. И никакого Земского Собора не будет никогда, в этом можете быть уверены на все 100 %.

Монархия без Земского Собора или его аналога лишена одного из важных инструментов управления, но ее вполне можно себе представить. Монархию без Монарха представить себе невозможно категорически.

Роль Царя в монархических мировоззрении и мироустроении – диалектически – составляет одновременно и величайшую силу и главное уязвимое место.

Когда принцип легитимизма обеспечивает непрерывное преемственное наличие Царя, то люди, верные национальной государственной традиции всегда обладают истинным отцом нации и ее природным вождем, верховным арбитром, несокрушимым живым символом, источником чести и адресатом служения, делающим саму идею монархии бессмертной. Король умер – да здравствует Король! – гласит древняя формула. Конкретный Царь смертен, но ЦАРЬ ВООБЩЕ не может умереть никогда.

В тоже время, если предположить, что Царя нет, то – «всё позволено». Сообщество монархистов сразу превращается в аморфную, мутную и бессильную среду, где всяк Болотин хвалит свою Куликовскую, где становится уже незаметным очевидный жуткий абсурд поиска кандидатов на Русский престол среди мифических потомков Меровингов и Неманичей, где нет никаких устоев и элементарных представлений о понятиях, нерасторжимо связанных с монархическим мировоззрением.

Сознательным врагам легитимизма и их легковерным искренним, но впавшим в прельщение последователям, конечно же,  не удалось полностью  дискредитировать династию и воплощаемый ею принцип легитимной монархии. Но они добились ощутимого результата. Вместо того, чтобы совместно, пусть иногда и споря, но стоя на едином фундаменте, вырабатывать всестороннюю программу, дающую соотечественникам возможность понять преимущества монархического строя, его современность и обращенность на решение духовных и материальных проблем, стоящих перед страной, монархисты погрязли в дискуссии о несуществующем в действительности вопросе престолонаследия.

Богоданная и историческая легитимность является краеугольным камнем монархии, который одновременно становится и камнем преткновения – «и падый на камени сем, сокрушится: а на нем же падет, сотрыет» (Мф., 21, 42).

Противоположные в своем абсолютном воплощении, Добро и Зло в нашей земной временной жизни присутствуют в диалектической взаимосвязи. Зло опутывает Добро и запутывает нас.
Ничего плохого самого по себе нет. Всё, сотворенное Богом, изначально «добро зело». Но Зло имеет возможность паразитировать на Божественном творении. Не обладая творческой силой, не будучи способным что-либо создать, оно портит и искажает мiр Божий. Чем важнее явление, тем больше вокруг него соблазнов, комплексов, духовной слепоты, невежества и гордыни.

Для того, чтобы приблизиться к Истине, мы должны постоянно заниматься «исправлением имен», неуклонно возвращаясь к подлинному смыслу слов и понятий, лежащих в основе нашего бытия. Чтобы не впасть в примитивизацию и, в тоже время, не извратить понимание чрезмерным усложнением, рассмотрение любого явления должно осуществляться не только честно и искренно, но и профессионально.

Если бы Ваш покорный слуга, не обладая музыкальным слухом и голосом, попытался сейчас перед Вами спеть, то оскорбил бы Ваш слух. Если, не имея соответствующего образования, решился сделать доклад о пении или режиссерском искусстве, о металлургии или медицине, то наверняка допустил бы массу ошибок и вызвал справедливые насмешки и порицание со стороны специалистов. Решительно невозможно понять, почему же престолонаследие считается темой, о которой может свободно рассуждать каждый, не имея ни исторического, ни юридического образования.

Обсуждение любого вопроса людьми некомпетентными, не обладающими полнотой информации и не имеющими представления о системе и методологии, ни при каких обстоятельствах не может привести к положительным результатам. Продуктом подобного обсуждения монархической темы становится окончательная дезориентация народа и разрушение в общественном сознании последних остатков традиционного мировоззрения.

Разбирать все выпады против легитимной ветви Династии Романовых я не стану не только из-за недостатка времени, но и потому, что совершенно необязательно каждый раз доказывать дальтонику, что он заблуждается относительно цвета. Проще один раз разобраться с состоянием его органов зрения. Достаточно указать на наиболее вопиющие примеры грубых юридических ошибок, двойных стандартов и откровенной неправды, чтобы понять, на чем основана аргументация людей, для которых хороший монарх – лишь монарх несуществующий (УЖЕ несуществующий или ЕЩЕ несуществующий), но только не живой, не реальный.

Сперва отвечу на несколько общих, но совершенно ложных обвинений в адрес легитимистов, постоянно повторяемых нашими оппонентами.

Как они пытаются представить, легитимисты – это приверженцы нравящейся им ветви Династии, происходящей от Великого Князя Владимира Александровича, старший сын которого Великий Князь Кирилл Владимирович принял титул Императора в изгнании после получения неопровержимых доказательств гибели свв. Императора Николая II, Цесаревича Алексия и Великого Князя Михаила Александровича (отсюда словечко «кирилловцы» и еще более искусственные и несоответствующие русской традиции словообразования прозвища «кирилловичи» и «кириллисты»).

Эти самые «кирилловцы», якобы, обосновывают права поддерживаемого ими «претендента» из этой линии, ссылаясь на законы лишь выборочно, и хотят утаить от соотечественников некие другие законные положения, лишающие представителей линии Владимировичей прав престолонаследия или «отодвигающие» их в очереди.

Также легитимистов обвиняют в пренебрежении принципом соборности, в политизации монархической идеи и т.п. О различных конспирологических версиях я говорить не буду, ввиду их полной маниакальности. Думаю, мы бы не встретились здесь, если бы кто-то из присутствующих на самом деле полагал, что легитимисты  — это масоны, находящиеся на службе у мирового правительства и пьющие кровь христианских младенцев. Не сомневаюсь, что даже один из кумиров соборнического течения г-н М.В. Назаров с его абсолютно сектантским мышлением и комичной манией величия сам не верит в сходные утверждения, которыми пестрят его брошюры и статьи.

На самом деле, легитимисты – это как раз те, кто служит государю или государыне не потому, что они им лично нравятся, а потому, что Господь призвал посредством Закона к царскому служению именно этих членов Императорского Дома. Действующее династическое законодательство признается легитимистами, по определению, во всей его совокупности и системной взаимосвязи, без каких-либо изъятий. При этом право интерпретации закона, определения порядка его исполнения и применения, а также изменения признается легитимистами за единственным лицом — старшим по первородству членом Царского рода, который по древней традиции и по писаному закону является Главой Династии и Законным Государем, независимо от того, востребован на данном этапе монархический строй, или временно отвергнут народом в результате революции.

Совершенно правильно утверждение г-на А.А. Бондарева, что «абсурдно претендовать на престол, которого нет и в ближайшем обозримом будущем вряд ли будет» [9]. Под этими словами подпишется любой легитимист. Законные Главы Династии, в отличие от узурпаторов, авантюристов и самозванцев, не «претендуют» на престол. Они обладают на него ЗАКОННЫМ ПРАВОМ. Они хранят это ПРАВО и самим фактом своего существования оберегают его от любых претендентов. А если народ захочет возродить монархию, то они вступают на престол, реализуя бесспорное ПРАВО и исполняя свой ДОЛГ.

Легитимисты никоим образом не могут согласиться, чтобы Закон становился игрушкой и употреблялся в рамках двух взаимоисключающих подходов. А ведь нетрудно заметить, что наши оппоненты руководствуются двойными стандартами. Когда речь идет о Главах Династии, они под микроскопом выискивают в законах всё, что хоть отдаленно может посеять сомнения в легитимном статусе государей.   Когда же речь заходит об их собственных выдумках и прожектах, отношение к закону становится чрезвычайно свободным, вплоть до признания его отжившим и ненужным.

Но так не бывает. Если мы не признаем Закон, то нечего тогда вообще рассуждать о правах на престол: каждый может считать себя претендентом на трон, и никто его за это не имеет права осуждать. А если Закон нами признается, он всегда указывает на одно-единственное лицо, обладающее статусом Главы Российского Императорского Дома, являющегося Императором (или Императрицей) де-юре. Иного не дано.

И тут мы возвращаемся к обвинению легитимистов в отвержении соборности и в политизации. Дескать, если всё уже определено Законом, то какова же роль соборного органа? Это опять совершенно ложная постановка вопроса.  Да кто же Вам сказал, что Соборы должны непременно «избирать» Царя? А выражать мнение территорий и различных социальных групп, соучаствовать с легитимным Богопоставленным Царем в законотворчестве и вопросах правления Собор способен абсолютно без всякого вторжения в область престолонаследия, которое не должно быть зависимо от человеческой воли.

И если в условиях пресечения Царствующей Династии, при отсутствии писанного Закона, Собор мог устанавливать, кто является ее законным продолжателем в соответствии с традицией и религиозно-правовыми представлениями той эпохи (что, кстати, бесконечно далеко от современного понимания «избрания»), то когда Династия жива и существует писанный Закон о наследовании главенства в ней, любое вмешательство в эту сферу, даже и Собора, станет беззаконной узурпацией власти.

В остальном, свидетельствую со всей прямотой и убежденностью: легитимисты являются самыми последовательными сторонниками возрождения духа  и институций соборности во всех отраслях государственной и общественной жизни и убежденными противниками политизации деятельности Императорского Дома и верных ему организаций [10]. Ограничение соборности после реформ конца XVII – XVIII вв. признается легитимистами печальным явлением, ослабившим легитимную монархию и сделавшим ее, в итоге, уязвимой для разрушительных политиканских сил. В правильном и традиционном  применении Соборность есть великое благо.

Но нужно различать Соборность и соборничество. Идеалы Соборности особенно близки и дороги легитимистам, потому что именно Соборность не дает Закону лишиться Благодати. Соборность, невозможная без согласия, основывается на Любви, Доверии и Смирении. В отличие от Соборности, соборничество бравирует противоположными, чисто политиканскими качествами – агрессивностью, подозрительностью и гордыней. Кругом, видите ли, одни враги и вредители. Всех несогласных нужно не медля зачислить в категорию предтеч Антихриста.  Служить мы никому не хотим, потому что ждем какого-то невероятного безгрешного Царя, наделенного всеми добродетелями и чуждого малейших пороков, и будем сидеть и ждать чуда, когда Господь нам явит этого Царя в громе и молнии посреди нашего фантастического Земского Собора. Воистину, «род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знамение не дастся ему» (Мф., 16, 4)!

Такой соборнический подход неизбежно порождает  мрачное и напряженное мировоззрение, неадекватность которого видна при первом же незашоренном взгляде на вещи.

Признаюсь, что в свое время сам я пришел к легитимистским убеждениям, во многом, что называется, «от противного». Когда наши смутные монархические убеждения советской поры в 1980-е гг. стали получать «подпитку» из русской эмиграции, значительная часть информации носила именно антилегитимистский характер. Но еще не обладая сколько-нибудь полной информацией об Императорском Доме в изгнании, не умея  свободно ориентироваться в законах и понимать их системную взаимосвязь, я не мог не обратить внимания на просто кричащие неувязки, преувеличения и порочную логику  в антидинастической пропаганде: ну невозможно «Кирилловичам» нарушить сразу ВСЕ законы; быть одновременно евреями, масонами, фашистами, либералами и советскими агентами; отрекаться десять раз от уже несуществующих прав на престол, а потом на протяжении нескольких поколений позиционировать себя в качестве Государей, будто бы не будучи признанными никем, кроме жалкой кучки жуликов и идиотов и т.п. И когда все эти внутренние противоречия и несоответствие открывающимся и проясняющимся фактам встали перед глазами частоколом во всей своей неприглядности, сам собою напросился вывод: если с этими людьми борются ТАКИМИ методами и с ТАКОЙ энергией, значит, они кому-то опасны. А чем они могут быть опасны – лишенные всего небогатые беззащитные изгнанники, которых каждый желающий может безнаказанно поносить? Только тем, чего никто у них не в силах отнять – их подлинным Царственным Достоинством и Правом.

Конечно, это чисто эмоциональное восприятие, некое ощущение Благодати, и оно может привести к заблуждению, если не найдет опору в Законе. К счастью, Россия имеет закон о престолонаследии, по словам виднейшего русского теоретика монархизма Л.А. Тихомирова «не допускающий уже никаких перетолкований и не оставляющий места никакому выбору между несколькими лицами Царствующего Дома» [11].

С тех пор прошло около 25 лет. Рухнул коммунистический режим, распался Советский Союз, компьютеры из диковины превратились в повседневный элемент жизни, появился Интернет… Доступными стали архивные источники, увидели свет многочисленные научные исследования  и публикации, о которых раньше нельзя было и мечтать. Ложь антилегитимизма неоднократно выявлена и разоблачена. Но вновь и вновь, с использованием новых технологий и современных разновидностей средств массовой информации перед нами, как ни в чем не бывало, тасуется замусоленная колода антидинастической пропаганды.

Вот очередные примеры, явленные нам некоторыми «соборничествующими» авторами журнала «Трибуна русской мысли».

Представитель аргентинской русской диаспоры г-н И.Н. Андрушкевич давно успел прославиться весьма своеобразным умением искусно менять местами причины и следствия, общее и частное. Угадать, под каким идеологическим наперстком оказался шарик, людям неискушенным довольно трудно. В своей статье «Морганатическое право и Земские соборы» г-н И.Н. Андрушкевич с упорством, достойным лучшего применения, продолжает линию на разрушение причинно-следственной связи в вопросе престолонаследия. «Сегодня точно установить, — пишет он, — кто имеет право «наследовать без малейшего сомнения», как этого требует Акт Императора Павла Первого от 1797 года (выделено мною – А.З.), может только лишь согласие между членами Царского рода, или, если такового согласия невозможно достигнуть, то Земский Собор» [12].

Можно было бы считать это добросовестным заблуждением, связанным с невнимательным прочтением Акта 1797 года. Но еще 15 лет назад данный тезис г-на И.Н. Андрушкевича, как и остальные его соборнические построения, был детально разобран в статье г-на М.А. Александрова «Легитимизм антиподов». Приведя слова г-на И.Н. Андрушкевича  о том, что Высочайший Акт 1797 года, якобы, «конкретно требует, чтобы «не было ни малейшего сомнения, кому наследовать», [13], г-н М.А. Александров пишет: «Остановимся на этой фразе. Итак, закон «требует», чтобы в вопросе о престолонаследии не было ни малейшего сомнения. Но чтобы не было сомнения, для этого как раз и нужен закон, все эти сомнения устраняющий! В логике это называется «порочный круг», но чтобы из него выпутаться, достаточно обратиться непосредственно к Высочайшему Акту, из контекста которого г-н Андрушкевич позаимствовал свою формулировку. Император Павел, изложив подробнейшим образом порядок наследования Престола, в заключение говорит: ««Положив правила наследства, должен объяснить причины оных. Они суть следующие: Дабы Государство не было без Наследника. Дабы Наследник был назначен всегда законом самим. Дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать (выделено мною – М.А.)».

Оказывается, всё проще простого: для того и закон, чтобы не было никакого сомнения. То есть, коль скоро существует закон, то и «ни малейшего сомнения» быть не должно. Именно этого «конкретно требует» Закон Императора Павла. То есть, сомнения могут возникнуть только у тех, кто  либо не знает законов, либо не желает их знать. А если так, то и Земскому собору здесь ни «выискивать», ни «устанавливать» решительно нечего. Тем более, что в свое время в «Нашей Стране» [14] (№ 2047) было опубликовано Обращение Главы Императорского Дома [15] от 25 июля 1989 г,, где, в соответствии с Законом, он объявлял своей наследницей свою дочь [16]. Казалось бы, что тут еще «выискивать»? Но эта ситуация никак не устраивает г-на Андрушкевича, и он интерпретирует слова Законодателя таким образом, что выходит, будто сам закон допускает возможность каких-либо сомнений в самом себе. Это не только абсурд, но и грубейшая шулерская махинация, за какую в Царской России – в той самой, которую взялся «олицетворять собою» г-н Андрушкевич – можно было запросто схлопотать канделябром по бакенбардам.

Но убедительность аргументов меньше всего заботит г-на Андрушкевича. Ведь адресуется он вовсе не к тем, кто знает законы – их все равно не надуешь. У тех же, кто законов не знает – их большинство – должно сложиться впечатление, будто в вопросе престолонаследия существуют какие-то неразрешимые противоречия, что наследников Престола, как таковых, нет и быть не может, а если и есть, то это не должно никого волновать, и единственное, о чем дозволено мечтать русским монархистам, это пресловутый «Земский собор», который будет «выискивать» и «устанавливать» то, что на самом деле установлено раз и навсегда» [17].

Г-н И.Н. Андрушкевич, несомненно, знаком со статьей М.А. Александрова – она была ему выслана, и на нее, в свое время, бурно реагировали симпатизанты этого, прости меня, Господи, «олицетворения Православной Самодержавной России» [18]. Поэтому настойчивое повторение им порочного перевернутого толкования смысла Закона о престолонаследии выглядит ничем иным, как сознательной попыткой запутать ситуацию.

Надо отдать должное, г-н И.Н. Андрушкевич верен своей антиподной методологии во всем. По такому же принципу построены его рассуждения о «морганатическом праве», призванные «уравнять» Глав и Членов Императорского Дома с их морганатическими родственниками для последующего обоснования необходимости «выборов Царя». После каких-то туманных, путанных и ни на чем не основанных утверждений о «морганатическом праве» в России г-н И.Н. Андрушкевич делает неожиданное открытие: «Однако  при этом нельзя забывать и другого, весьма важного, ограничения этого морганатического права в России. Указом императора Николая Второго от 11 августа 1911 года, морганатическое право в России относится только лишь к Великим Князьям. А согласно статье 146-ой Основных Законов, Великими Князьями и Великими Княжнами являются только лишь «сыновья, братья, сестры, а в мужском поколении и все внуки Императора». Так как сегодня больше нет в живых «сыновей, братьев, сестер, а в мужском поколении и внуков Императора», то это готское морганатическое право сегодня уже не применимо ни к одному из членов Дома Романовых [19]. Поэтому, Манифест 1820 года исчерпывается сам собой с того момента, когда уже больше нет двух категорий членов Царского Рода (Великих Князей, подверженных морганатическому праву, и всех остальных членов Дома Романовых, ему не подверженных). Таким образом, автоматически наступил «статус кво анте», т.е. положение существовавшее в русской монархии в течение почти тысячелетия, начиная с Рюрика и до 1820 года. Однако, все остальные требования Основных Законов, не относящиеся прямо к запрещению морганатических браков от 1820 года, остаются в силе, по крайней мере до тех пор, пока они тоже не исчерпают себя или не войдут в противоречие с постановлениями Земского Собора 1613 года. В том числе остаются в силе и предписания о «предпочтении мужеского лица женскому» [20].

Хотя никаких имен не называется, но  просто сквозит из всех щелей: всё, что, по мнению г-на И.Н. Андрушкевича, сохранило силу в законах, как будто специально должно быть направлено против ныне здравствующей Главы Российского Императорского Дома Е.И.В. Государыни Великой Княгини Марии Владимировны, а то, что хоть в малейшей степени в пользу ее правового статуса, «исчерпывается само собой»!

Реклама
Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: